Неточные совпадения
В это время послышались еще шаги, толпа в сенях раздвинулась, и
на пороге
появился священник с запасными дарами, седой старичок. За ним ходил полицейский, еще с
улицы. Доктор тотчас же уступил ему место и обменялся с ним значительным взглядом. Раскольников упросил доктора подождать хоть немножко. Тот пожал плечами и остался.
Среди ленивых облаков, которые почти каждый день уныло сеяли дождь, солнце
появлялось ненадолго, неохотно и бесстрастно обнажало грязь
улиц, копоть
на стенах домов.
В шесть часов вечера все народонаселение высыпает
на улицу, по взморью, по бульвару.
Появляются пешие, верховые офицеры, негоцианты, дамы.
На лугу, близ дома губернатора, играет музыка. Недалеко оттуда,
на горе, в каменном доме, живет генерал, командующий здешним отрядом, и тут же близко помещается в здании, вроде монастыря, итальянский епископ с несколькими монахами.
Сидит человек
на скамейке
на Цветном бульваре и смотрит
на улицу,
на огромный дом Внукова. Видит, идут по тротуару мимо этого дома человек пять, и вдруг — никого! Куда они девались?.. Смотрит — тротуар пуст… И опять неведомо откуда
появляется пьяная толпа, шумит, дерется… И вдруг исчезает снова… Торопливо шагает будочник — и тоже проваливается сквозь землю, а через пять минут опять вырастает из земли и шагает по тротуару с бутылкой водки в одной руке и со свертком в другой…
В эту минуту Коля
появился на террасе, войдя с
улицы, и объявил, что вслед за ним идут гости, Лизавета Прокофьевна с тремя дочерьми.
В чистый понедельник великий пост сразу вступал в свои права.
На всех перекрестках раздавался звон колоколов, которые как-то особенно уныло перекликались между собой;
улицы к часу ночи почти мгновенно затихали, даже разносчики
появлялись редко, да и то особенные, свойственные посту; в домах слышался запах конопляного масла. Словом сказать, все как бы говорило: нечего заживаться в Москве! все, что она могла дать, уже взято!
Вечером того дня, когда труп Жени увезли в анатомический театр, в час, когда ни один даже случайный гость еще не
появлялся на Ямской
улице, все девушки, по настоянию Эммы Эдуардовны, собрались в зале. Никто из них не осмелился роптать
на то, что в этот тяжелый день их, еще не оправившихся от впечатлений ужасной Женькиной смерти заставят одеться, по обыкновению, в дико-праздничные наряды и идти в ярко освещенную залу, чтобы танцевать петь и заманивать своим обнаженным телом похотливых мужчин.
Часов, вероятно, около пяти прискакал от тюрьмы пожарный
на взмыленной лошади, а за ним, в перспективе
улицы, вскоре
появился тарантас, запряженный тройкой по — русски. Ямщик ловко осадил лошадей, залился
на месте колокольчик, помощник исправника и квартальные кинулись отстегивать фартук, но…
На улицах и клубных вечерах
появились молодые люди в новеньких ополченках, в которых трудно было угадать вчерашних неуклюжих и ощипанных канцелярских чиновников.
Домнушка очутилась, как говорила сама, ни
на дворе, ни
на улице и пока устроилась в прежней избе вместе с Татьяной, благо мужья у них дома
появлялись только наездом.
В деревнях
на улице появляется грязь; ребятишки гурьбами возятся по дороге и везде, где под влиянием лучей солнца образовалась вода; старики также выползают из душных изб и садятся
на завалинах погреться
на солнышке.
— Кажется, в этом виде можно? — рассуждает сам с собой Ахбедный и, чтобы не дать сомнениям овладеть им, звонит и передает статью для отсылки в типографию.
На другой день статья
появляется, урезанная, умягченная, обезличенная, но все еще с душком. Ахбедный, прогуливаясь по
улице, думает:"Что-то скажет про мои урезки корреспондент?"Но встречающиеся
на пути знакомцы отвлекают его мысли от корреспондента.
Москва стала люднее, оживленнее;
появились, хоть и наперечет, громадные дома; кирпичные тротуары остались достоянием переулков и захолустий, а
на больших
улицах уже сплошь уложены были нешироким плитняком; местами, в виде заплат, выступал и асфальт.
Как и зачем он тут
появился? Еще полчаса перед тем он выбежал, как полоумный, из дому, бродил несколько времени по
улицам, случайно очутился
на пожаре и бросился в огонь не погибающую, кажется, спасать, а искать там своей смерти: так, видно, много прелести и наслаждения принесло ему брачное ложе.
Между тем в Колокольной заблистали медные каски пожарных,
появились отряды городовых с револьверами, жандармов с саблями и рота стрелкового батальона, которая была остановлена
на пути своем в крепость, куда шла для занятия караулов. Отряды эти загородили выход из
улицы со стороны Владимирской.
Он вернулся назад — и не успел еще поравняться с домом, в котором помещалась кондитерская Розелли, как одно из окон, выходивших
на улицу, внезапно стукнуло и отворилось —
на черном его четырехугольнике (в комнате не было огня)
появилась женская фигура — и он услышал, что его зовут: «Monsieur Dimitri!»
Глаза его с волнением видели здесь следы прошлого. Вот за углом как будто мелькнула чья-то фигура. Вот она
появляется из-за угла, ступая так тяжело, точно
на ногах у нее пудовые гири, и человек идет, с тоской оглядывая незнакомые дома, как две капли воды похожие друг
на друга… «Все здесь такое же, — думал про себя Лозинский, — только… нет уже того человека, который блуждал по этой
улице два года назад, а есть другой…»
Она посмотрела
на улицу,
на ряды однообразных домов, и
на глазах у нее
появились слезы.
Гости просвирни только ахнули и не утерпели, чтобы не посмотреть, чем окончится эта демонстрация. Выйдя вслед за Варнавой
на тихую
улицу, они увидали, что учитель подвигался тихо, вразвал, и нес свою ношу осторожно, как будто это была не доска, укладенная иссохшими костями, а драгоценный и хрупкий сосуд взрезь с краями полный еще более многоценною жидкостью; но сзади их вдруг послышался тихий, прерываемый одышкой плач, и за спинами у них
появилась облитая слезами просвирня.
Рассказ о виденном фабричным загадочном сне, а главное, появление самого сновидца у Варварских ворот оживило Белокаменную.
На улице появились сперва небольшие кучки, а вскоре и целые толпы народа, направлявшегося к Варварским воротам.
Утром Катя вышла
на улицу. Блестели золотые погоны. Повсюду
появились господа в крахмальных воротничках, изящно одетые дамы. И странно было: откуда у них это после всех реквизиций?
Недавно Фома явился
на улицах города. Он какой-то истертый, измятый и полоумный. Почти всегда выпивши, он
появляется — то мрачный, с нахмуренными бровями и с опущенной
на грудь головой, то улыбающийся жалкой и грустной улыбкой блаженненького. Иногда он буянит, но это редко случается. Живет он у сестры
на дворе, во флигельке.
Когда Иван Кольцо и остальное посольство
появилось на крыльце царской палаты, их встретил гул народного восторга. Народу
на площади и
улицах, бог весть откуда, было известно все, что произошло в царских палатах. Приветственный гул, вырвавшийся из тысячи грудей, лучше всего доказывал Ивану Кольцу великость подвига, задуманного и совершенного его другом и атаманом.
Вернувшись в опустелую квартиру
на Зелениной
улице, наполненную той тягостной атмосферой пустоты, которая
появляется в домах, когда из них только что вынесен покойник, Анжелика Сигизмундовна заперлась в своей комнате и несколько часов не выходила из нее.
Тучи громадных событий скоплялись
на Востоке: славянский вопрос все более и более начинал заинтересовывать общество; газеты кричали, перебранивались между собой: одни, которым и в мирное время было хорошо, желали мира; другие, которые или совсем погасали, или начинали погасать, желали войны; телеграммы изоврались и изолгались до последней степени; в комитеты славянские сыпались сотни тысяч; сборщицы в кружку с красным крестом
появились на всех сборищах, торжищах и
улицах; бедных добровольцев, как баранов
на убой, отправляли целыми вагонами в Сербию; портрет генерала Черняева виднелся во всех почти лавочках.
Вскрытие реки, разлив воды, спуск пруда, заимка — это события в деревенской жизни, о которых не имеют понятия городские жители. В столицах, где лед
на улицах еще в марте сколот и свезен, мостовые высохли и облака пыли, при нескольких градусах мороза, отвратительно носятся северным ветром, многие узнают загородную весну только потому, что в клубах
появятся за обедом сморчки, которых еще не умудрились выращивать в теплицах… но это статья особая и до нас не касается.
На другом конце длинной
улицы появилась кучка всадников, и я узнал бега, до которых и якуты, и татары большие охотники. Всадников было человек пять, они мчались как ветер, и когда кавалькада приблизилась, то впереди я различил серого конька,
на котором вчера приехал Багылай. С каждым ударом копыт пространство, отделявшее его от скакавших сзади, увеличивалось. Через минуту все они промчались мимо меня как ветер.
На тихой Старо-Дворянской
улице серел широкий дом с большими окнами. Густые ясени через забор сада раскинули над тротуаром темный навес. Варвара Васильевна позвонила. Вошли в прихожую. В дверях залы
появилась молодая дама в светлой блузе — белая и полная, с красивыми синими глазами.
Повсюду:
на улицах, в ресторанах, в театрах, в вагонах конок,
на вокзалах
появлялся этот маленький, черномазый, хромой офицер, странно болтливый, растрепанный и не особо трезвый, одетый в общеармейский мундир со сплошь красным воротником — настоящий тип госпитальной, военно-канцелярской или интендантской крысы.
Но скоро они принуждены были задуматься: из-за угла
улицы появился полицейский надзиратель Хипа Вопияльский, а его сопровождало двое солдат с ружьями
на плечах и два стражника верхами.
Бородатые лесные мужики из Обноскова, Балымер и других сел уезда, народ смирный и простодушный, даже днем опасались ездить через слободу, а коли нельзя было миновать ее — ездили по трое, по четверо. Если же
на улице слободы
появлялся одинокий воз, навстречу ему, не торопясь, выходили любопытные слобожане, — тесно окружая мужика, спрашивали...
Между тем
на площади начиналось движение. Когда оба мишуреса, как сумасшедшие, выскочили из дома Баси и побежали к своим дворам, оттуда стали
появляться люди, быстро пробегавшие из дома в дом, исчезавшие в соседних
улицах и переулках. От двора Баси возбуждение разливалось по городу, разнося великую новость: рэб Акива находится в N…
— Ву-ус? — отозвался тот, точно
на зов издалека. Потом очнулся, увидел, что коляска стоит
на улице города, и
на мгновение в лице его
появилось выражение беспомощной растерянности. Но затем взгляд его упал
на ожидающих спутников, и в лице явилось радостное выражение, как у ребенка, которому протягивают руку. И, действительно, оба старших еврея приготовились принять его, как только он ступит
на землю.
— Воротитесь… Мы должны… —
появился учитель у окна. Он высунулся до половины
на улицу, держась одной рукой за косяк, а другой сильно жестикулируя.
Отсюда
на деревенских девушках
появляются те алые, зеленые и голубые обноски, самый цвет которых
на городской
улице сверкает чем-то зазорным.